Будучи у родителей (а я все еще у них), отрыла "Энциклопедию для детей. Религии мира". Еще в школе мне купили почти все тома этой энциклопедии, но про историю и религию я любила читать больше всего. Статью про зороастризм я выучила почти наизусть. Еще меня всегда интересовала статья "Религия степи", которую я и хочу тут привести (потому что она очень интересная).

Древние цивилизации были далеко не столь просты и примитивны в своих духовных устоях, как это представлялось ещё недавно. Уже тогда, задолго до новой эры, у людей начало постепенно складываться представление о Боге как о творце вселенной. Примером зарождения таких религиозных воззрений может служить цивилизация, которую условно назвали степной: она существовала на огромной территории, именуемой Степью.
После открытия археологом А. Окладниковым на берегах Енисея следов древней тюркской культуры появилась возможность говорить и о религии тюрков-кипчаков, населявших гигантскую страну Дешт-и-Кип-чак (Степь кипчаков). На западе она достигала подножия Альп, на востоке её граница терялась за Байкалом. На севере страна Дешт-и-Кипчак доходила до Москвы-реки, а на юге — до Чёрного моря. Именно такую страну завещал потомкам великий царь Аттила (V в. н. э.), предводитель кипчаков. Тюрки-кипчаки больше известны в Европе под именами «гунны» (так их называли греки), «варвары» (так их именовали римляне) или «геты» (это имя им дали германцы и норманны).
Воины царя Аттилы к середине V в. завоевали почти всю Европу не только потому, что они владели более совершенным оружием или применяли неведомую тактику боя. Главная сила пришедшего с востока народа заключалась в его высоком духе, опиравшемся на развитую религию.
КУЛЬТ ТЕНГРИ. Тюрки-кипчаки пришли в языческую Европу под знамёнами с крестом. Крест на хоругвях Аттилы был символом Тенгри-хана — верховного, а возможно, и единственного бога их древней религии. (Слово «хоругвь» происходит от тюркского «хоруг» — «стяг», «знамя» — и переводится как «защита», «покровительство».)
На каменных плитах в районе Верхнего Енисея сохранились высеченные древним художником изображения священнослужителей в длинных одеждах с жезлами в руках. Встречаются здесь и рисунки алтаря со стоящей на нём чашей, очень похожей на потир, используемый для причастия в христианстве. Судя по всему, сцены изображают элементы религиозного обряда, ни в чём не похожего на древние шаманские обряды, распространённые, как принято считать, в этих местах в те далёкие времена.
По мнению исследователей, задолго до новой эры тюрки, жившие тогда на Алтае и в Южной Сибири, поклонялись Человеку-небу, Человеку-солнцу — Тенгри-хану. Китайские историки отмечают, что культ Тен-гри у кипчаков сложился не позднее V—III вв. до н. э.
Образ Тенгри знаком едва ли не всем народам Центральной Азии, он относится к числу древнейших мифологических образов Востока. Тенгри — не только небесный дух-хозяин, но и само небо; оно же является местом его постоянного обитания.
Кипчаки называли его Тенгри или Тенгери, буряты — Тэнгэри, монголы — Тэнгер, чуваши — Тура; но, несмотря на различное произношение, речь всегда идёт об одном — о мужском божественном начале, о Боге-Отце.
Тенгри-хан мыслился как божество поистине космических масштабов. Он распоряжался судьбами человека, народа, государства. Он — творец мира, и Он сам есть мир.

ГЭСЕР — СТАРШИЙ СЫН ТЕНГРИ-ХАНА
Когда кипчаки, впервые встретившись с христианами, услышали о Сыне Бога Небесного — об Иисусе Христе, — они вовсе не удивились: ведь в тенгрианском пантеоне сыновьям Тенгри-хана отводилось особое место.
Один из них, Гэсер, был известен священнослужителям кипчаков по тибетским и монгольским сказаниям, согласно которым в некоем городе Лин долго не было правителя, и туда был ниспослан один из трёх сыновей небесного владыки. Он родился, как и Христос, в человеческом облике, но в семье не плотника, а князя.
В легендах о Гэсере много общего с преданиями о Христе, о человеке-избраннике... Важно заметить, что Гэсер жил и совершал подвиги за тысячу лет до Христа; он — старший сын Тенгри-хана. Поэтому в период зарождения христианской религии этот герой был уже давно и хорошо известен и в Тибете, и в Монголии, и в соседних с ними странах.
Однако на юге (например, в Индии) под влиянием буддизма образ Гэсера со временем видоизменился и получил иное развитие: его отцом стал считаться Брахма. У бурят образ Гэсера также претерпел изменения: отношение к нему определяли распространённые шаманские представления, поэтому и сын Божий приобретает черты шамана. Сохранив облик, но несколько изменив «функции», Гэсер занимает почётное место и в пантеоне тибетского буддизма как герой, очищающий мир от скверны.
Сейчас уже едва ли удастся установить, как высоко ставили Гэсера тюрки-кипчаки в иерархии своих небожителей. Но, судя по сохранившимся легендам соседних с кипчаками народов, можно полагать, что этот сын Бога Небесного был действительно хорошо известен в Центральной Азии уже в глубокой древности, и кипчаки, конечно, тоже почитали его.

У восточных народов существует устойчивое представление о трёх мирах — небесном, земном и подземном — и соответствующей иерархия небожителей, а также обитателей преисподней. У тюрков, монголов и других народов небо разделено на ярусы, и каждый ярус делится надвое, что соответствует разным проявлениям образа бога: доброго и строгого, защищающего и карающего. Бог видит всё но только от человека, от его дел и мыслей зависит, как бог отнесётся к нему и его поступкам.
Небо, разделённое на 9 ярусов, в представлениях тюрков отражает троичность духовного мира (три раза по три). Монголы увеличили число ярусов неба до 99, в их миропонимании — 99 богов, но все они носят имя Тенгри и по сути являются ипостасями единого Бога.
Немецкий учёный Г. Дерфер проследил эволюцию самого понятия «Тенгри» от раннего, ещё шаманского представления этого образа до высших стадий в его религиозно-мифологическом развитии и пришёл к выводу, что речь идёт об одной из первых (если не самой первой) монотеистических религий в мире.
К Тенгри, Богу-Отцу, создателю мира, обращали кипчаки свои молитвы, просьбы, ему приносили жертвы. До сих пор у потомков кипчаков самые нерушимые клятвы начинаются со слов: «Пусть меня покарает Тенгри...».
Тенгрианство — религия, основанная на вере в Создателя, — возникло в конце II — начале I тыс. до н. э. Как и всякая оформившаяся религия, тенгрианство со временем приобрело все необходимые атрибуты: иерархию небожителей, священство разных рангов, проповедников, а самое главное — закреплённый письменно и устно свод богослужебных правил (канон).
Кроме Тенгри-хана кипчаки чтили богиню Умай. Она олицетворяла женское земное начало. Умай покровительствовала младенцам, и изображали её, как правило, с младенцем на руках. Образ этот тенгриане позаимствовали, видимо, из индуизма.
Свою покорность Тенгри-хану кипчаки подчёркивали, используя древнейший символ — знак равностороннего креста (аджи): его наносили на лоб либо краской, либо в виде татуировки.
Скорее всего знак креста заимствован тенгрианами из древней тибетской (добуддийской) культуры. Он символизировал понятие рум — мир, откуда всё берёт начало и куда всё возвращается. Там есть небо и земля, верх и низ со своими покровителями. Рум плавает в безбрежном океане на спине огромной рыбы или черепахи, придавленной для большей устойчивости горой. У основания горы покоится змей Бегша. Время от времени в руме вспыхивает, словно молния, крестообразная ваджра («алмаз»). В буддизме ваджра стала символом прочности и неуничтожимости.
При раскопках степного города Беленджера в Дагестане были обнаружены остатки храмов и сохранившиеся древние кресты. Вот что пишет профессор М. Магомедов, автор многих удивительных открытий, сделанных им на территории Дешт-и-Кипчак «Один из крестов удалось восстановить, он имел так называемую "мальтийскую" форму. С лицевой стороны был украшен рельефной лентой, обрамляющей ветви креста. На кресте сохранились вырезанные в центре... круги, предназначавшиеся для украшения... с бляшками из драгоценных металлов и камней. Форма креста тщательно проработана, поверхность хорошо сглажена. Резьба выполнена аккуратно... Крест с помощью специального выступа укреплялся на постаменте у восточной стены церкви».
Такие же кресты находили археологи на могильных камнях от Байкала до Дуная — на земле забытой ныне страны Дешт-и-Кипчак.
Свои храмы степняки называли «килиса». Слово это происходит от названия священной горы Кайласа, одной из самых высоких гор на юге Тибетского нагорья. У многих народов Востока она считается обителью богов. Гора расположена к северу от небольшого озера Манас. По добуддийским преданиям, на Кайласе находился рай бога Шивы; там же пребывал Кубера — бог богатства. Гора состояла из чистого серебра. Предание сообщает также и некоторые другие подробности. Оказывается, в древности горы имели крылья и могли летать, но так как их полёт часто приводил к огромным разрушениям, бог Индра отсёк им крылья и закрепил горы на их нынешних местах.
Формы первых буддийских и тенгрианских храмов пытались повторить, воспроизвести очертания священной горы. Спустя века в Индии (штат Махараштра) в храмовом комплексе Эллоры появился храм, высеченный из целой скалы и получивший имя Кайласа. Рядом расположены ещё 33 храма. Коль скоро на склонах Кайласы обитал и бог богатства Кубера, храмы отличались необыкновенно богатым внешним и внутренним убранством.
Образ бога Индры перекочевал в мифы народов Алтая под именем Тенгри. В тенгрианской религии сохранились и многие традиции почитания Индры, перенесённые, однако, на образ Тенгри-хана. Вот почему Южный Тибет прежде считался традиционным местом паломничества тюрков.
Бытовало поверье, что увидевший Кайласу будет счастлив всю жизнь. Но приближаться к горе, тем более подниматься на неё, никто не рисковал, чтобы не прогневить богов. Люди останавливались на берегу священного озера Манас и смотрели на Кайласу издали. Здесь они читали молитвы, вели философские беседы... «Манас-тир» в переводе с тюркского означало «собираться около Манаса на молитву».

СКОЛЬКО ЛЕТ «ПСАЛТЫРИ»?
Главная книга тенгриан называлась «Псалтырь». В ней был записан весь свод законов и правил, по которым справлялся обряд, читались молитвы.
В слове «псалтырь» заметно его восточное происхождение. Слово «псах» пришло из Индии, из буддизма, и означает «корона», «венец». Тюркское слово «алтарь», означает «приподнятый», «возвышенный». Алтарь, как известно, — святое место в церкви, её духовная точка опоры. Поэтому кипчаки и дали своей главной священной книге такое название— «Псалтырь», т. е. «Венец алтаря».
О наличии священных книг у кипчаков ещё в период Великого переселения народов писали древние историки, в частности Моисей Каганкатваци, упоминается о них и в китайских летописях. По сохранившимся преданиям той поры, одну из таких книг, видимо «Псалтырь», привозил в Рим в V в. епископ Александр из города Тан на Лону. О достоверности этих сведений из старинных книг можно судить хотя бы по тому, что в библиотеке Ватикана хранится экземпляр «Псалтыри», написанный на тюркском языке руническими знаками.

В одном из древних китайских рукописных источников сообщается, что к 165 г. до н. э. тюрки обладали полностью сложившейся религией с развитым каноном. Этот канон во многом повторял буддийский, завещанный индийским царём Канишкой. Видимо, отсюда и пришла главная священная книга тенгриан — «Псалтырь». На тюркском языке слово «псалтырь» означает «венец алтаря». Книга содержала тенгрианский канон — обычаи, обряды и правила, с которыми надлежало обращаться к Богу. А духовным центром тенгрианской религии, как упоминается в завещании Канишки, был буддийский храм в Кашмире, специально возведённый для этой цели по приказу царя. Из этого храма берёт начало ветвь буддизма, получившая самостоятельное развитие и оформившаяся как тенгрианство.
Вероятно, уже во II в. до н. э. на Алтае были и тенгрианские храмы. Конечно, трудно ожидать, что они выглядели столь же величественно, как буддийские храмы в Индии или Индокитае. Но они существовали. Это доказывают результаты раскопок, произведённых профессором М. Магомедовым в Прикаспии. Сохранившиеся остатки ранних армянских и особенно лезгинских культовых сооружений также позволяют сделать некоторые выводы о внешнем виде тенгрианских храмов.
Тенгрианские храмы при некотором сходстве с буддийскими всё-таки отличались от них. Свои культовые сооружения кипчаки возводили на фундаментах, которые имели в плане форму равностороннего креста. В этом было главное своеобразие тенгрианских храмов. Помимо прочности, неуничтожимости крест, видимо, символизировал и перекрёсток, где сходятся пути мира.
Сначала тенгрианские храмы выглядели весьма скромно, неприметно. Это были обычные для кипчаков рубленые дома с высокой крышей, поверх которой крепилась маковка с крестом. Позже, когда началось Великое переселение народов и кипчаки стали осваивать новые для себя степные пространства, появились новые храмы. Своей устремлённостью в небо они повторяли очертания священной горы.
Храм для тенгриан был святым местом, туда не разрешалось входить рядовым верующим; только священнослужитель по ходу службы мог ненадолго зайти внутрь. А один раз в год ему разрешалось входить в алтарную часть храма. Такая традиция была оправдана тем, что храм считался местом отдыха Тенгри-хана, поэтому верующим полагалось молиться только возле него. Площадка для моления называлась «харам» — «место для молитвы». Больше здесь ничего нельзя было делать — только молиться (отсюда ещё одно значение слова «харам» — «запрет», «запретный»).

КАКИМИ БЫЛИ ТЕНГРИАНСКИЕ ХРАМЫ?
К сожалению, над постройками властвует время, особенно если они из дерева или из другого недолговечного строительного материала, например самана — необожжённого кирпича... Именно века распорядились судьбой тенгрианских храмов. Лишь фундаменты уцелели от них.
При раскопках кипчакских городищ в степном Дагестане археологи не раз находили места, где стояли храмы. Казалось бы, о том, как они выглядели, мы уже никогда не узнаем. Однако на основе сопоставления фактов можно сделать некоторые предположения. Дело в том, что архитектура тенгрианских храмов, видимо, была заимствована армянскими христианами и получила своё развитие именно в Армении, но уже в ином выражении — в камне. Ведь именно камень издревле считался традиционным строительным материалом в горной Армении, Степь же была бедна им.
«В остатках христианского зодчества Закавказья, — пишет профессор М. Магомедов, — представлены известные в христианском мире нормы церковного строительства. Наиболее ранним центром зарождения различных форм церковно-архитектурного строительства выступает Армения...»
Конечно, при желании можно найти некоторое сходство древнеармянских памятников с сирийскими или какими-то иными. Но... и это «но», пожалуй, самое важное, самое доказательное: именно в Армении в IV в. впервые христианство стало государственной религией. Следовательно, именно в Армении, а не где-то ещё, впервые церковное строительство велось открыто, силами самого государства, ибо христианство уже стало здесь официальной религией и государство заботилось об её укреплении.
Разумеется, это утверждение не бесспорно, но армянским миссионерам негде было заимствовать архитектуру своих церквей, кроме как в Дешт-и-Кипчак. В европейском мире о таких храмах в то время ещё не знали. Вот почему древнеармянские храмы своими уникальными формами, своими размерами прекрасно «встают» на те фундаменты, которые остались после тенгрианских храмов.

После ухода кипчаков с Алтая в степь их храмы обрели географическую ориентацию: алтарную часть обращали строго на восток, в направлении Алтая.
Профессор М. Магомедов, исследовавший остатки древних храмов кипчаков, так описывал свои находки: «Они были расположены в центре курганных групп и отличались небольшими размерами. Они возведены из мелких и средних размеров ракушечника на глиняном растворе... Ломаные внутренние очертания одной из церквей воссоздают в плане форму креста. Ориентирована церковь по длине с запада на восток, с некоторым отклонением к северо-востоку».

ОБРЯДЫ И ПРАЗДНИКИ ТЕНГРИАН

Обряды почитания Тенгри-хана были достаточно строгими и сложными, молитвы — долгими и очищающими душу. Они тоже во многом напоминали религиозные традиции Востока. Например, обязательными были крещение водой, выглядевшее как полное троекратное погружение; религиозная трапеза.
Самым большим праздником считалось Богоявление. Праздник приходился на 25 декабря, когда после зимнего солнцестояния день начинал прибывать и Человек-небо — Тенгри-хан — выходил в мир.
В этот день полагалось приносить в дом ёлки — послание от более древнего бога Йер-су, которому поклонялись алтайские народы примерно 3 тыс. лет назад, задолго до знакомства с Тенгри-ханом.
У кипчаков именно ель издревле была священным деревом. Ель «пускали в дом», в её честь устраивали праздники. Традиция, связанная с Йер-су очень древняя. Этот бог извечно пребывает в центре земли, как раз там, где, согласно легенде, расположен «пуп земли» и растёт гигантская ель, символизирующая собой Мировое Древо. Около ели сидит старец в халате с густой белой бородой; его зовут Ульгень. Чаще он изображал злым и коварным, но раз в год, зимой, становился добрее, выходил к людям и дети помогали ему раздавать подарки из торбы. Ульгень и приносил в дом ёлку, около которой веселились всю ночь, водили хороводы; они у кипчаков назывались «индербай» и составляли обязательный элемент любого праздника.
«Ульгень» в переводе с тюркского означает «умерший», «спящий под землёй». Кстати, дно могилы тенгрианского священнослужителя полагалось устилать еловыми лапами.
Обычай почитания ели тюрки принесли в Восточную и Центральную Европу, куда забросила их волна Великого переселения народов. В долинах Дуная, Днепра, Дона, Волги праздник этот наверняка существует со времён Аттилы. В Западной Европе его стали отмечать в этой форме лишь в XIX в. Следует вспомнить, что у славян и римлян священным деревом считался дуб, у финнов — берёза, у греков — олива, а у южных германцев — ель. Почему-то многие исследователи опускают тот факт, что южные германцы вплоть до XVI в. говорили на тюркском языке. Самое первое упоминание о рождественской ёлке найдено в эльзасских хрониках 1500 г. Более ранние документы на тюркском языке были уничтожены. Постепенно люди забыли и сам язык.
Вторым большим религиозным праздником у тенгриан считался приход весны. По традиции, корни которой уходят в Индию, он отмечался 25 марта. Известно, что к этому дню тенгриане пекли куличи. Кулич олицетворял мужское начало. В Индии и во многих других странах его символом был фаллос. Тенгрианскому куличу придавалась соответствующая форма, рядом полагалось класть два крашеных яйца. В этом уже прослеживается связь с фаллическими земледельческими культами Индии. Но столь же очевидна связь этого обычая и с пасхальными традициями христианства. Только тенгрианские обычаи древнее...
Первые соприкосновения тенгрианства и христианства, видимо, происходили на Кавказе в конце III — начале IV вв. Моисей Хоренский (V— VI вв.) в своей «Истории Армении» отмечал, что с конца II в. началось тесное общение армян с кипчаками. Это было ещё до похода кипчаков на Европу; они тогда только осваивали Прикаспийские степи. О кипчаках на Кавказе в этот период упоминал античный автор Агафангел. Он писал, что они служили наёмниками в войсках армянского царя Хосроя I, правившего в начале III в.
Начало общению двух религий, видимо, положил молодой армянский епископ Григорис. Он предстал перед царём кипчаков и испросил разрешения проповедовать идеи христианства кипчакской знати. Есть все основания утверждать, что первые контакты протекали достаточно спокойно из-за внешнего сходства многих положений обеих религий. Уже в начале IV в. появилась легенда о св. Георгии — самом почитаемом святом в среде степняков — как о человеке, принёсшем в Степь идеи христианства.
Легенда повествует о том, как в один город стал приползать со стороны болот огромный змей или дракон, который забирал юношей и девушек. Так продолжалось довольно долго, пока не пришёл черёд дочери правителя. В слезах она сидела у дороги, ожидая своей участи. Её увидел проезжавший мимо воитель во славу Божию Георгий. Узнав, что ей грозит, он остался ждать змея. Чудовище появилось, и начался их поединок.
Важно отметить, что бой был бескровным. При виде змея Георгий отложил оружие и начал истово молиться. Молитвой он одолел зло и тем самым доказал, что слово Божие сильнее меча. За это его и стали почитать как святого.
Обессиленный и укрощенный молитвой змей упал к ногам воина, а невинная девица накинула на чудовище свой пояс, словно поводок, и повела в город, «как послушнейшего пса». При виде этого зрелища горожане во главе с правителем согласились выслушать проповедь Георгия.
Судьбы молодого Георгия-воина и армянского епископа Григориса сходны: оба в конце концов приняли мученическую смерть. Георгий погиб во время гонений на христиан при императоре Диоклетиане. Епископ Григорис, видимо, переусердствовал в проповедях, и кипчаки, храня верность Тенгри-хану, «поймали дикого коня, привязали юного Григориса к хвосту его и пустили по полю». Так заканчивает повествование об армянском епископе античный историк Фавст Бузанд (V в.).
Однако зёрна новой веры среди кипчаков уже были брошены. Не случайно древние европейские историки (Приск, Иордан) называли царя Аттилу и его предшественников, Доната и Харатона, христианами...
В течение долгого времени происходило взаимовлияние, взаимообогащение двух религий, соседствовавших в Степи, — тенгрианства и христианства. При веротерпимости кипчаков христианство постепенно находило всё больше и больше сторонников, и в конце концов, заимствовав многое из тенгрианских обрядов, именно оно стало главенствующей религией в Степи и соседних с ней странах.
Вплоть до настоящего времени у некоторых народов, являющихся потомками кипчаков, сохранился обычай почитания Бога-Отца — Тенгри. Это убедительно показывает связь двух духовных культур и единые корни двух религий.

ТЕНГРИАНСКИИ ОБРЯД
Автору этих строк довелось однажды беседовать с человеком, относившим себя к немногочисленной секте «дырников». Было это в одной из казачьих станиц на Урале. В старину таких людей, поселившихся на реке Яик (Урал), называли яицкими казаками. Мой знакомый оказался весьма замкнутым, неразговорчивым человеком, тем более не расположенным к беседам с чужаками.
Яицкое казачество всегда отличалось редкостным консерватизмом. Почти целиком оно состояло из старообрядцев, бежавших сюда из России в 1666 г. после раскола Православной церкви. Долгое время они вынуждены были таиться, опасаясь преследований.
Но вместе с православными старообрядцами были и другие. Они тоже крестились двумя перстами, но не на иконы, а на восток, в открытое небо, тоже обращали молитвы к Богу-Отцу, но называли его совсем другим именем. «Дырниками» их прозвали потому, что в избе им полагалось с восточной стороны делать форточки («дырки»), чтобы в ненастную погоду можно было молиться дома, но обязательно глядя на небо. В хорошую же погоду они молились во дворе, в укромном месте.
Тенгрианство и христианство всегда прекрасно уживались друг с другом в Степи. Когда же на Руси началось церковное деление — раскол, — то всё смешалось, перепуталось, многое забылось; старое уже не почиталось как прежде, к тому же за прежнюю веру наказывали. Вот сохранившееся свидетельство дьякона Фёдора Иванова, записанное на суде во второй половине XVII в.: «Многие поселяне, и попы, и дьяконы, живучи по сёлам своим, поклоняются Богу-солнцу, где с ними не случится образа иконы Христовой и креста Его». В 80-х гг. XVII в. старообрядца-«дырника» Василия Желтовского судили за то, что он не ходил в храм, говоря: «Бог наш на небеси, а на земле Бога нет», — и крестился, глядя на небо...
Мой уральский знакомый, когда показывал мне своего коня во дворе, показал и место, где он общается с Богом... «Тенгри» — слово, ему знакомое. «Тенгирим», — тихо поправил он меня. Молитвы к Тенгри, судя по всему, почти не отличаются от тех, которые в ходу у других старообрядцев.
— Всё у нас одинаковое. А в храм их ни я, ни мои деды никогда не ходили. Не велено нам, — сказал казак и, помолчав, добавил: — У нас свой Бог.
Больше он не говорил об этом. Неразговорчивый всё-таки народ эти старообрядцы. Три века не признавали их в России, вот они и не спешат рассказывать о себе. Таятся по-прежнему, привычно опасаясь репрессий.